Читаем без скачивания Взгляд Ангела, или По следам жениха - Мирослава Дорофеева

– Да этот тоже крутой, знаешь какой крутой ремонт у него делали, – Санька ткнул пальцем в сторону трешки. – Работали года два назад. Вот ты телек смотришь, а у меня в зале будто и стены нет. Чай мешаешь, ложкой брыкаешь, а я слышу, а у этого крутого не звука и шторы распахнутыми, я что-то не замечал, как живет? Вампир может? За всё время раз всего видел, как он из квартиры выходил, здоровый, чуть ниже меня, плащ черный, морда строгая. Говорю: Здорово сосед, а он зыркнул и только чуть головой кивнул, сел в джип и укатил. Ну что поняла? Крутой? – как-то торжественно говорил Санька.

– Я поняла тебе слово «крутой» нравиться. Он человек, живет своей жизнью и не хочет, чтоб любопытные совали свой нос в его жизнь, – не знаю почему, но мне очень хотелось защитить этого «крутого».

– А я что, я не сую. Видел и видел. – Санька уткнулся в чашку с кофе, задумчиво погладил рукой по волосам, немного сконфузился.

– Да не обижайся, я так к слову сказала, а сегодня он приехал? – я спросила, чтобы разрядить обстановку, нависла угроза обид.

– Нет, то есть не знаю, просто уловил, как замок щелкнул на входной двери и больше не шороха не услышал, – уточнил Санька и махнул рукой, мол, забудь все, что я тебе наговорил.

На этом мы закончили разговор о соседе невидимке, так я его для себя окрестила. Меня он не интересовал, я жила своей яркой, полной событий жизнью. Тетя Галя ждала отпуска, собиралась ехать на родину. Я имела свое увлечение фотографировать все и везде. Илья Николаевич за мои старания выделил деньги на приобретение фотоаппарата и разной проявительной и печатной аппаратуры. Все это упакованное в коробочках он премировал мне. Объявив, что делает подарок ко дню рождения, тем более я его собираюсь праздновать. К этому времени поработав уже полгода в редакции, я щелкала аппаратом направо и налево, набиралась умения, печатая и проявляя фотографии. В рубрике «Обо всем» стали статейки сопровождаться фотографиями или фотографии сопровождались статейками. Разницы не заметил никто из обывателей, только профессионал Илья Николаевич, улыбаясь, говорил: «будет с тебя девонька, хороший толк». Говорил как-то таинственно иногда мне казалось он имеет ввиду, говоря о толке не мою работу.

Глава №3

Таджикистан. Свадьба в пыли

В кресле главного редактора Илья Николаевич сидел уверенно, из-за глупостей не ерзал. Пересидел свои пятьдесят лет, отметив три года назад юбилей. Надо же такому случиться, он полюбил молодую журналистку, осознав, что однажды, он готов для нее достать звезды с неба. Сам удивился сим чувствам, которые его переполняли. Даже аналитический склад ума и профессионализм молчали, когда он хотел эту тонкую девушку с красивым именем назвать своей дочерью. Он разделил ее имя на два слова «Яр» и «Слава», а самое главное, он спрятал все чувства, приобретённые к ней, проявлял отцовскую заботу к сироте, к интернетовской девочке и оказывал ей материальную помощь, не явно, а тайно, боясь, задеть чувствительную личность. Я не слушала, о чем судачили коллеги, приняла за норму отношений все, что делал, для меня главный и стремилась преуспеть в деловой жизни отдела, по-прежнему греясь в луках тети Галиной заботы.

– Илюша для тебя вон, что передал, – тетя Галя бросила конвертик на стол. – Передал через меня, что б я уговорила в командировку тебя поехать.

– А почему Илья Николаевич решил, что я могу игнорировать или обсуждать приказ главного? – я говорила, возбужденно открывая конверт.

– Не знаю, наверное, из-за него, – пожала полными плечами она.

Я распечатала конверт, деньги выпали на стол, вместе с командировочным листком. И короткий текст на свернутом листке. «Ярослава, командировка в Таджикистан. Задача собрать материал „Обо всем“ на большой земле, вы не возражаете, если мы поедим вместе? И.Н.»

Я удивленно уставилась на тетю Галю, а в голове вертелась одна мысль: «ничего не понимаю». Зачем выполнять какие-то маневры таинственно, которые начальник может по правилам, сделать у себя в кабинете. Зачем деньги, что это, командировочные? Разглядывая тетю Галю, которая улыбалась, я вовсе запуталась в своих мыслях. Заглянула в конверт, обнаружила билет, принялась его изучать. Билет на самолет, рейс 2244 Стрежень – Томск. Вылет завтра в десять утра.

– Теть Галь, а самолет завтра, надо еще собраться? – я захлопала ресницами, волновала готовность, с которой я готова сесть на волну приключения, точнее на рейс 2244.

– Надо! – растянула тетя Галя слово «надо». – За хатку не волнуйся, пригляжу. Завтра в восемь утра я к тебе загляну, посмотрю, что надо. Скоро портящие продукты есть? – я кивнула, тетя Галя продолжала руководить – заберу, а денежки командировочные, вот бумажка из бухгалтерии, понятно? Илюша тоже едет в девять утра, его шофер за тобой заедет. Вдвоем-то веселее по командировкам работать. Ты фото аппаратик возьми, его свадьбу снимать будешь. Ну, пойдем, пойдем, – поторапливала меня тетя Галя.

Я ничего не понимала, о чем конкретно говорила тетя Галя, я последовала за ней, угадав лишь то, что она очень много знает личного об Илье Николаевиче. Потом разберусь во всем, мне хотелось отвлечься, следуя четкому руководству взрослой тети Гали. В восемь утра ожил телефон, я уже не спала, свесила ноги с дивана в утренней дреме.

– Алло, Маша. Все хорошо? – сонно отозвалась я.

– Замечательно, спасибо, – успокоила меня Маша.

– Я в десять утра вылетаю в Томск, напишу тебе открытку в самолете, – сообщила я информацию, которая меня волновала.

– Ярослава, мне послышалось или действительно ты волнуешься? – строго спросила Маша, но я знала, что она улыбается.

– Я волнуюсь, в Таджикистан командировка с начальником, ему 58 лет, как-то ново все это для меня. Я же почти никуда не выезжала, – я говорила о тараканах, которое волнуясь, ползали в моём голосе.

– Ну, то ли еще будит, жизнь полна сюрпризов, а женихов старых не бывает. Они красивые и глаза у них светятся любовью, – отозвалась Маша, и в трубке раздался её веселый смех, который разбудил меня окончательно.

– Старых, женихов не бывает? – эхом отозвалась я, – Маша ну, какой он мне жених, командировка с начальником.

– Ярослав, с женихом разберемся потом, береги себя и пошлёшь мне фотографий Таджикистана. – Маша чмокнула в телефон, – целую, буду звонить.

– Спасибо, я буду беречь себя, а тебя я очень люблю и целую, – я тоже чмокнула в телефон.

Я хлопнула крышкой телефона и счастливая, пошла, плескаться водой, устраивая бодрящую процедуру, честно признаюсь от воды, я всегда получала море наслаждения. Не понимаю, почему в утренние часы я вспомнила о цветке розмарина, кувыркающемся в джакузи. Интересно цветочек сам упал или его кто – то сорвал и бросил, желая остаться невидимкой, размышляла я, стоя под струями воды. Я улыбалась, сосед «невидимка», цветок розмарина от «невидимки», интересно, сколько еще «невидимок» будет в моей жизни. В девять часов утра, я вышла на улицу. Санька вынес не большую сумку. Я не умела еще ездить в командировки и не понимала, что брать нужнее. Поэтому положилась на опыт тети Гали.

– Я собирала Максимку сто раз, – приговаривала хлопотунья, укладывая аккуратно сложенные вещи.

С Максимкой я так и не познакомилась, он был на выезде, звонил главному редактору и присылал конверты с работами. Марина Андреевна редактировала его работы, сдавала на утверждение, редактор выделял место в рубрике, и уже в газете я знакомилась с почерком Максимкиного пера. У всех журналистов свой почерк, точнее стиль пера, который зависит от чувства юмора. Я имела свой стиль с первого курса обучения на Журфаке.

В аэропорт мы приехали быстро, в Стрежне все было близко. Я на фантазировала, что должно быть деревянное строение и была приятно удивлена, обнаружив здание аэропорта большим каменным сооруженным с огромными стеклянными витринами. Любуясь произведением архитектуры, я вскинула фотоаппарат и принялась щелкать налево и направо, увидела возле колонов, у входа Илью Николаевича, который махал мне рукой, тоже щелкнула и быстро шагая, выражая всем существом восторг, направилась к нему.

– Я очень рад, что ты приняла мое предложение поехать со мной в командировку, но объясняться не когда, идем на регистрацию, – деловито проговорил шеф, улыбнулся, и мне махнули его ушки.

Мне не хотелось вникать в суть его слов, я ему верила, на себе испытав его заботу отца. Мне льстило его внимание. Я обернулась помахать водителю, который, облокотившись на капот, наблюдал за нами. Он поднял вверх большой палец, по губам я прочитала слог «Во», что означало выражение восторга. В ответ я подняла фотоаппарат и щелкнула, поймав водителя в объектив. Самолет быстро покатил по взлетной полосе, оставив хлопоты регистрации позади. Я летала не впервые, но всегда реагировала на взлет и посадку одинаково: зажмуривала глаза, и затыкала носик, избавляя себя от давления в ушах, воздух хватала ртом маленькими глоточками.